Промышленные бетонные полы

Творчество

Желание №8

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 
Умиротворение
Умиротворение
Фото: © Елена Воробьева

Если б я была кошкой, то, конечно, жила б у тебя дома. Я была б маленьким пушистым котенком, коричнево-рыжим с черными полосами. У меня были б выразительные черные ушки, маленький носик, наивные и одновременно умные зеленые глазки.

Я б любила засыпать у тебя на коленях, свернувшись клубочком и спрятав, как делают иногда кошки, мордочку в шерсти. Я была б очень легкая, почти невесомая, грела б тебя теплом своего маленького тела. Конечно, тебе маленький пушистый комочек на коленях поначалу мешал бы работать. Но как можно обидеть такую прелесть? Вскоре ты бы приноровился работать со мной на коленях. Иногда ты бы поглядывал на меня и, умиляясь моей простой красоте, невольно улыбался.

Потом, закончив работу или решив отдохнуть, ты чесал бы меня за ушком, гладил по спинке. Я бы просыпалась, вытягивая передние лапки и, урча от удовольствия, выпускала бы свои тонкие, но острые коготки, перебирала бы ими, цепляя светло-голубую ткань твоих джинсов. И когда б мои остро-нежные чувства переходили допустимые границы, ты бы дотрагивался до моего носика, приговаривая: «Не царапаться». Я бы успокаивалась, садилась смирно, и смотрела б на тебя наивно-зелеными глазками, а ты бы улыбался.

К тебе бы часто приходили друзья, иногда – подруги. Собирались бы шумные компании. Звенели б стаканы с красной, прозрачной или пенящейся, жидкостью, дымился б десяток сигарет, звучала б музыка и непрекращающиеся высокоинтеллектуальные разговоры, сдабриваемые сочным здоровым смехом молодых людей. Ты бы садился в большое кресло, а я – под кресло и, поглядывая на толпу, не выпускала б тебя из вида. И когда какая-нибудь размалеванная девица пыталась бы выманить меня из-под кресла, став на колени, ты, не забывая обо мне, говорил бы девице: «Оставь ее. Она не любит чужие руки». <…>

Я просыпалась бы вместе с тобой. Приоткрыв один глаз, я б следила за тем, как ты приводишь себя и квартиру в порядок. И вот когда солнце уже заливало светом всю комнату, раздавалось бы заветное «кс-кс!». Радостно мяукнув, я бежала б на кухню. На столе уже был бы приготовленный завтрак, мнящий своими запахами. Однако он привлекал бы меня меньше, чем кусок замороженного минтая в твоих руках. Я бы нетерпеливо мяукала, не сводя взгляда с рыбы, и ходила вокруг тебя.

– Вот, ешь. Приятного аппетита, – говорил бы ты, складывая нарезанный минтай мне в миску.

Довольные, мы бы завтракали и смотрели друг на друга.

Затем ты вновь занялся б своими делами. Я бы запрыгнула на подоконник. Солнце бы припекало, а я, щурясь, наблюдала бы за тобой.

Были бы и такие дни, когда, взяв меня на руки и почесав меня за ушком, ты прощался б со мной, возвращал меня на пол, переступал порог квартиры и уезжал на неделю-другую. Несколько раз щелкнул бы замок. Я б осталась одна в большой квартире. Такой унылой и неуютной без тебя.

В такие дни я бы выпрыгивала через открытую форточку на балкон. Я смотрела б вниз на узкую аллею, или вверх – на голубое небо, проглядывающее сквозь ярко-зеленую листву деревьев. Я бы слушала наполняющие улицу звуки: шум машин; голоса старушек, судачащих на лавочке возле подъезда; выкрики детей, играющих во дворе. В эту звуковую палитру порой вплеталось бы назидательное мурлыканье толстого сиамского кота, поглядывающего с соседнего балкона. Он бы рассуждал о пользе раздельного питания, о том, какой сухой корм лучше и о том, что кормление кошки сырой рыбой и молоком – это уже прошлый век. Я бы слушала его вполуха. Точнее, делала бы вид, что слушаю, потому что во время разглагольствования соседа на ветку липы села бы маленькая птичка. Во мне бы вскипела кровь предков. Я бы прижалась к полу, уже готовясь к прыжку…

Но в это время послышалось бы, как в квартиру кто-то вошел. С радостной надеждой я бы выбежала в прихожую, но… Вместо тебя я бы увидела пожилую соседку, которой ты оставлял бы ключ от квартиры. Я б смотрела на нее с минуту отстраненно и грустно. Потом пряталась бы под кресло.

Соседка приходила бы раз в день, чтобы убрать за мной и покормить. Она б резала минтай, складывала в мою миску и уходила. Я бы подходила к миске и с грустью замечала, что еда сохранила слабый запах соседки. Не твой. К тому же, я бы недоумевала; зачем мыть рыбу? Ведь от этого минтай становится водянистым и мерзко пахнет хлоркой! Я б съедала пару кусочков, прыгала на стул, на котором обычно на кухне сидел ты, и вела бы с тобой молчаливый диалог, пытаясь представить, где ты, чем занимаешься. Я б задремала…

Так проходил бы день за днем, с каждым из которых я все неохотнее ела, реже б выходила на балкон… И вот когда в очередной раз в моей голове мелькнула б предательская мысль, что ты меня забыл, щелкнул бы замок. Я б с полунадеждой посмотрела на дверь – и вновь увидела бы родную фигуру. Какая б это была радость! Такая неизмеримо большая, что я бы не побежала бы к тебе, громко мяукая и ластясь, как многие другие кошки. Я бы спрыгнула со стула, прошла бы в прихожую, не сводя с тебя глаз, впитывая твой запах и каждую твою черту. Я бы терпеливо ждала пока ты разденешься, разберешь вещи, поешь – словом, сделаешь все, что обычно делают люди, возвращаясь домой после долгого отсутствия.

Потом ты сел бы на диван, и я тут же запрыгнула б тебе на колени. Ты, играя со мной, стал бы меня тормошить. Я б, шутя, кусала твои пальцы, обхватив родную руку четырьмя лапами, оставляя едва заметные беловатые царапины. Вот оно – настоящее счастье!

Потом, лежа на диване, мы смотрели б без особого интереса телевизор. Ты б закрыл глаза, и я снова б вслушивалась в твое спокойное и ровное дыхание, постепенно проваливаясь в сладкие сны…

Телевизор бы еще некоторое время шипел, пока ты сквозь сон не нажал бы кнопку пульта, и тишину больше ничего не нарушало, кроме нашего дыхания. Если б я была кошкой, все было б именно так.

 

Когда я стала кошкой…

 

Мечты сбываются. Хорошо это или плохо? Зависит от мечты.

Я хотела стать кошкой и стала ею. Я живу с тобой в придуманной для нас квартире. Сейчас вечер. Я лежу на подоконнике в кухне. Благо на нем ничего нет кроме горшка с фиалкой. Она растопырила мясистые зеленые листья, будто оберегая пучок своих маленьких фиолетовых цветочков.

Прищурив глаза, я наблюдаю за тобой. Ты сидишь на своем излюбленном месте; на табуретке между холодильником и столом. Недавно к тебе пришел друг. Он сидит тоже на табуретке напротив тебя. Он мне нравится. Он умен, внимателен, добр, симпатичен. Он привлекает внимание девиц. Но чего-то в нем не хватает. Может, он просто мало интересуется кошками?

У его ног крутится собака – скотч-терьер. Чуть слышно поскуливая, она выпрашивает у хозяина колбасу. Он отрезал колечко копченой колбасы и кинул собаке-попрошайке. Скотч-терьер радостно кинулся к подачке. Через мгновенье, облизнувшись, он, преданно заглядывая хозяину в глаза, потребовал еще. Но на собаку уже никто не обращал внимание. Отчаявшись, собака легла у ног хозяина и вскоре уснула.

Вечер затянулся и плавно перешел в ночь. Однако не было и намека на то, что беседа двух друзей приближается к завершению. Продолжал виться дымок сигарет. Из небольшой бутылки по рюмкам разливали прозрачную жидкость тепло-коричневого цвета.

Собака, еле слышно заскулила и дернула лапой, но не проснулась.

– Кошмары, наверное, снятся, – иронично заметил ты.

– Какие там сны! – возмутился твой друг. – Животные не видят снов.

«А вот это чушь! – мысленно заметила я. – С чего он это взял? Есть знакомая собака, корова, кошка или еще кто-нибудь, кто человеческим языком сказал ему, что животным ничего не снится?»

Спрыгнув с подоконника, я забралась к тебе на колени. Я еще некоторое время слушала вас, но… веки становились все тяжелее. Сон окутал меня и унес в иной мир – мир полутонов, бликов и тумана.

Я сидела на песочной насыпи. Надо мной светило яркое бело-желтое солнце. Такое яркое, что на него нельзя было смотреть не щурясь. По чистому голубому небу носились белые полупрозрачные птицы. Они то пикировали вниз, то взмывали вверх. В их, на первый взгляд, хаотичном движении все-таки чувствовался некий порядок.

Я легла на песок, заложив передние лапы за голову, и наблюдала за странным танцем птиц. Мне на нос упала капля. Я, испугавшись, соскочила на лапы. Капля, к моему удивлению, не рассыпалась на брызги, а осталась у меня на носу. Пришлось скосить глаза, чтобы как следует ее рассмотреть.

«Она такая чистая, прозрачная, круглая! – восхищалась я. – Идеал формы и цвета!» Но мне все же не нравилось, что она сидит у меня на носу. Я махнула лапой. Капля пропала. Я огорчилась; по собственной вине я лишилась такой милой забавы. Я обернулась вокруг себя, и на кончике своего хвоста заметила знакомую мне капельку. Я подпрыгнула и побежала вниз с песочной насыпи. Капля сначала висела у меня на хвосте, потом прыгнула на нос, перескочила на ухо, затем на другое. Я носилась по желтому горячему песку, прыгая, кувыркаясь и играя с каплей. <…>

Я посмотрела вперед. Безграничная сине-зеленая даль встречалась с небом. Что-то манило меня в пучину. Хотелось кинуться в волны и ощутить всем своим существом прохладную соленую воду. Но сама эта мысль показалась мне дикой; я же кошка! Я посмотрела назад, на большую горячую желтую пустыню. Но где же лучше? Куда бежать?

На кончике моего хвоста по-прежнему висела капля и игриво блестела на солнце. Но она уже не привлекала меня так, как раньше. Теперь капелька казалась мне ничтожно маленькой, ограниченной своим прозрачным тельцем. Разве сопоставима она с океаном?! Я прижалась к влажному песку и, зажмурившись, прыгнула в пучину…

Лапы мои превратились в белые крылья. Я летела над поблескивающим волнами океаном. Казалось, суши никогда и не существовало – только синяя бесконечная пучина. Я парила в небе вместе с такими же, как я, полупрозрачными чайками. Они исполняли свой причудливый танец. Небо было таким же бесконечным, как и океан. И как бы я ни любила этот сказочный воздушный мир, океан магнитом притягивал меня к себе. Не пытаясь больше бороться с собой, но, снова преодолевая страх, я сложила крылья… и камнем упала в синие волны. <…>

Чьи-то руки подхватили меня, быстро поднимая к поверхности, к теплу, к свету.

Мой нос выглянул из воды. Чихнув, я открыла глаза – и увидела тебя. Ты стоял в прихожей и держал меня на руках. Я зевнула и посмотрела в сторону, где уже обувался твой друг. Возле него крутился ничего не соображающий после сна скотч-терьер. Попрощавшись с другом, ты закрыл дверь. Мы с тобой посмотрели друг на друга.

– Вот так-то! – довольно сказал ты, дотронувшись до моего влажного носа.

Оставшуюся часть ночи я спала на твоей подушке. Теплые волны океана набегали и едва касались моих лап. Было приятно слышать их шум, чувствовать теплый ветерок… и понимать, что я живу.

Понравился материал?
Раскажите друзьям и знакомым:
Нам важно Ваше мнение по данной публикации:
Поставьте оценку:
( 0 Звезды )

Комментарии

Определить...

1000 Осталось символов


Редакция газеты «Золотая горка» Логотип газеты «Золотая горка»
623700, Свердловская область, Берёзовский, Восточная, д. 3а, оф. 603
+7 343 237-24-60

Редакция

Газета «Золотая горка», zg66.ru
Россия, 623700, г. Берёзовский,
Свердловская область,
ул. Театральная, д. 3,
3-й подъезд, оф. 80 
8(343)247-83-34, +7 904-98-00-446, gorka-info@rambler.ru, glav@zg66.ru

При использовании материалов сайта гиперссылка на zg66.ru обязательна. Ресурс может содержать материалы 18+
Издательский Дом Городская Пресса, г. Березовский

ИД «Городская пресса» - Берёзовский
Россия, 623700, Свердловская обл.,
г. Берёзовский, ул. Театральная, д. 3, подъезд 3-й, оф. 80.
8 (343) 247-83-34, +7 904 98-233-61,
+7 904 98-00-250
, rek@zg66.ru

ИД «Городская пресса» - Арамиль
Россия, 624000, Свердловская область,
г. Арамиль, ул. Чапаева, д. 6, оф. 24.
+7 904 980-66-22, +7 904 982-33-61, karman@zg66.ru


 

Навигация